Сборник стихов Василия Князева

Князев Василий Васильевич (псевд. Буревестник, Красный звонарь и др.). 1887-1938 - русский советский поэт, прозаик.

До 1904 года жил на Урале, учился в Екатеринбурге. Начал печататься с 1905 года. После Октябрьской революции В. Князев стал сотрудником «Красной газеты». Стихи-набаты, песни и другие произведения поэта появлялись в газете ежедневно. Стихи из сборников «Красное Евангелие» (1918), «Красные звоны и песни» (1918), «Песни Красного звонаря» (1918), «О чем пел колокол» (1920) перекладывались на музыку, переводились на иностранные языки. В 20-30-е годы сотрудничал в периодике, издавал сборники частушек, работал над «Пословичной энциклопедией» (частично печатал ее в сборниках «Русь» (1924) и «Книга пословиц» (1930)). В 1934 г. под псевдонимом Иван Седых опубликовал роман «Деды» из жизни сибирского купечества. Незаконно репрессирован. Посмертно реабилитирован.

Василий Князев был одним из немногих старых журналистов, которые сразу после Октября пришли работать с Советской властью. С первых номеров он начинает активно работать в «Красной газете». В тяжелое время гражданской войны регулярно печатаются его стихи, фельетоны, пародии, памфлеты, всегда встречающие восторженный прием у читателя. «Красная газета» была очень популярна среди красноармейцев и петроградских рабочих, она была подлинным трибуном молодой Советской власти. В 1918 году петроградские газетчики, продавая газету, выкрикивали: «Газета красная, для буржуев опасная!» В. Князев редактировал приложение к «Красной газете» - «Красная колокольня», сотрудничал в большевистских журналах, работал в газете «Боевая правда» - органе политотдела 7-й армии, сыгравшей огромную роль в борьбе за Красный Петроград. Поэт часто выступает с чтением своих стихов на массовых митингах и собраниях. Впоследствии Князев вспоминал о героической поре гражданской войны как о лучших днях своей жизни: «Качество моих стихов той поры, может быть, и недостаточно высоко (не было времени для шлифовки), но боевую свою агитационную роль они выполняли стопроцентно: звали и вели в бой, способствовали нашим победам, вербовали работников и т.д.».

На первые послереволюционные годы приходится наивысший подъем творчества Василия Князева. Сотни агитационных стихотворений его были опубликованы в разных газетах. Стихи уральца знали и любили. В школах их наизусть заучивали ребята. В это время выходят лучшие его книги - «Красные звоны и песни», «Красное Евангелие», «О чем пел колокол».

В. Князев. О чем пел колокол. - Петроград: Пролеткульт, 1920. Маленькая потрепанная книжка стихов. Видно, что ее читали много раз и стихи заучивались наизусть. В ней много подчеркиваний и помет. На пятнадцатой странице - «Песня Коммуны» с ее знаменитым повтором: «Никогда, никогда, никогда! никогда! Коммунары не будут рабами». Название подчеркнуто, помечено - Х. Строчки разбиты фигурными скобками и против них на полях фамилии тех, кто должен был их читать: Климов, Бородин, Боброва, Баринов, Малыгин... Некоторые строчки подчеркнуты, и против них стоит слово - «все». Кем они были? Может быть, это класс какой-нибудь школы готовился к выступлению, может быть, агитбригада или комсомольская ячейка? А может быть, это стихотворение исполнялось как песня? Ведь его слова были положены на музыку. В 20-е годы «Песня Коммуны» была очень популярна.

Нас не сломит нужда,

Не согнет нас беда,

Рок коварный не властен над нами

         Никогда, никогда,

Никогда! никогда!

Коммунары не будут рабами.

На странице семнадцатой - стихотворение «Сын коммунара». Название подчеркнуто, помечено - Х. Вертикальная черта вдоль всего стиха, скобки, подчеркивания по всему тексту. Нужны ли еще доказательства тому, что над этим стихотворением серьезно работали?

         Раскрыли перед вами дверь дворцов

Заслуги ваших доблестных отцов,

Что пали, за свободу погибая.

Шел враг на Русь с мечами и пожаром,

Неся с собой смертельную беду...

Отец твой был солдатом-коммунаром

В великом 18-ом году!

На двадцать третьей странице - стихотворение «Екатеринбург». Твердой и решительной рукой зачеркнуто «Екатеринбург» и сверху от руки крупно написано - «Свердловск». Яркая вертикальная полоса, сделанная синим карандашом, сопровождает стихотворные строчки от первой до последней. Можно предположить, что владельцу книги это стихотворение было дорого. И еще можно с уверенностью сказать, что эти пометы сделаны уже после 1924 года, когда Екатеринбург стал Свердловском. За строчками стихотворения встают трагические события 1918 года, когда в Екатеринбург вступили войска белогвардейцев.

В гнезде полузадушенных орлов,

Столице коммунарского Урала,

Под радостный трезвон колоколов

Священство победителей встречало.

На солнце рдел хоругвей ясный лес,

Поп ликовал: «Власть коммунаров пала:

Христос воскрес!»

- «Воистину воскрес!» -

Буржуазия дружно отвечала.

И в это время тут же, в стороне,

С утра до звезд стрельбы не прерывая,

Красноармейцев ставили к стене,

Фундаменты их кровью поливая...

Последние четыре строчки в стихотворении повторяются еще три раза, только вместо «Красноармейцев» там - «Рабочих пленных», «Крестьян окрестных», «Жен коммунаров» - «ставили к стене».

Такая боль слышится в этих строчках. Боль человека, который жил в Екатеринбурге, знал его и любил.

В сборник «О чем пел колокол» помещено и знаменитое «Красное Евангелие», за которое автора в белогвардейских кругах всенародно предали анафеме.

Кто за красный шар земной?

За мной!

Кто проклятье шлет войне?

Ко мне!

Не трепещет в черный год?

Вперед!

Неизбежной бури ждет?

Вперед!

Дети воли и труда -

Сюда!

Это стихотворение - призыв к борьбе за «мир грядущий», за единение в этой борьбе, призыв к бесстрашию, к беспощадности к врагу.

         Таков завет Христа Второго:

«Мечом оденьте рамена,

Из сердца вышвырнув сурово

Изжитой правды семена.

Пока не пали все преграды

И не растаяли как дым -

Блажен не знающий пощады

В борьбе с противником своим!..»

Стихи, вошедшие в сборник «О чем пел колокол», проникнуты пафосом революционного времени. Дела и люди гражданской войны, красные матросы, дети и женщины Коммуны, героическая оборона Петрограда, незабываемые события первых лет Советской власти.

Поэзия В. Князева - живая летопись революционных событий, навсегда вошедших в историю. Его стихотворения помещались в хрестоматии, сборники по истории гражданской войны, в собрания революционных песен.

Как же случилось, что трибун и глашатай Советской власти был репрессирован? За что? В тех источниках, которыми располагает наша библиотека, говорится только, что репрессирован он был незаконно и реабилитирован посмертно. И не он один.

По данным Комиссии по литературному наследию, репрессированных писателей пострадало от репрессий 2000 человек. Среди них были известные поэты: С. Клычков, Н. Клюев, Я. Смеляков, Н. Заболоцкий, Д. Хармс, В. Князев и др.

Интересная публикация в газете «На смену!» - 1989. - 7 апреля. Поэт Эдмунт Иодковский - автор многих комсомольских песен («Едем мы, друзья!», «Ангара», «Юность верит в чудеса»), составитель книги читательских писем «Знать и помнить» - опубликовал в нашей газете «Балладу о двух поэтах». Под заголовком: «Светлой памяти Н. Гумилева и В. Князева, автора стихов «Коммунары не будут рабами».  Вот неожиданность! Нет, не потому, что их нельзя сравнивать по степени таланта, просто люди уж очень разные. Но на этом контрасте и строилась баллада. И вполне закономерно звучит вывод-концовка. Полный текст баллады можно получить в научной библиотеке Объединенного музея писателей Урала, здесь же я приведу лишь последние строчки.

Кукарекнул петух.

Свет небесный потух.

Замели - просто так,

Из инстинкта.

Колыма! Колыма!

Что творил задарма

Тот бушлат затрапезный,

Тот номер?

Как там, в лагере том,

Коммунар стал рабом -

Иль на нарах несломленный

Помер?

А для бога равны

Все поэты-сыны,

И любая судьба - как

награда.

Белых нет. Красных нет.

Звездный сыплется свет

На державный гранит

Петрограда.

Алексей Лутохин, который проводил поэта В. Князева в 1938 году в последний путь, рассказывал: «Перед смертью, в полубреду, Василий Васильевич сказал, что он птица и ему хочется пролететь над всей Россией, посмотреть, как живут люди. Он очень любил людей и верил в них...»