Улица В. И. Жуковского

Летом 1837 г. в Екатеринбурге проездом побывал известный русский поэт Василий Иванович Жуковский (1783-1852), сопровождавший девятнадцатилетнего наследника престола Александра II. Литературных произведений, в которых отразились бы екатеринбургские эпизоды, Жуковский не оставил, однако во время своего путешествия он продолжал вести дневник, куда заносил свои дорожные впечатления[1].

У Екатеринбурга тех лет была особенность. Это был горный город, живший с 1807 г. на особом положении: имевший свои законы, свое войско, свой суд - своеобразное государство в государстве, что накладывало свой отпечаток на его нравы, быт и вообще на всю жизнь. В то же время Екатеринбург воспринимался как город экзотики: золото, добываемое чуть не в его черте; знаменитая гранильная фабрика, чудесные изделия из цветного камня и самоцветов, которые сияли и сверкали в столичных дворцах; наконец, монетный двор, основанный еще при Петре I. Этой экзотикой и угощали приезжих.

В Екатеринбург Жуковский в царской свите прибыл 27 мая около 6 часов вечера. По воспоминаниям флигель-адъютанта С.А. Юрьевича, не теряя времени, поэт отправился на Монетный двор, где тогда чеканилась, увы, только одна медная монета. Оттуда - сразу на золотопромывательный завод и в лабораторию, где очищали и перетапливали золото в слитки. Оттуда - на гранильную фабрику, где получали прелестные формы сибирский мрамор, яшма, малахит и другие минералы, украшающие царские палаты и особенно Эрмитаж. Поэту были показаны были самородные изумруды с блюдо величиной, с кристаллами изумруда почти в четверть. У Жуковского блеск золота и драгоценностей не вызвал особых эмоций. О показных экскурсиях он записал кратко: «Осмотр завода, золотопромывальни, гранильной фабрики, монетного двора».

Зато он обратил внимание на другое - на оборотную сторону экзотики, те особенности горного царства, которые от посторонних глаз обычно скрыты: произвол, хищения, злоупотребление властью. Его заинтересовало «дело лекаря, похитившего золото», история «Гороблагодатского полицмейстера, убившего унтер-офицера», «жалобы работников и жандарм Коссинский». А в полустрочку «О Зотове. О Харитонове» он «поместил» местное «дело века» - историю заводчиков «в осиротевшем Харитоновском дворце», (в котором, кстати, Жуковскому отвели квартиру), прославившихся не просто жестокостями, а исключительными зверствами на своих кыштымских и ревдинских заводах. Лишь взятки спасли этих извергов от неминуемой каторги, и они отделались ссылкой в прибалтийский городок Кексгольм... Жуковский слышал о Харитоновых и Зотовых, по мнению исследователя Курочкина, от Дмитрия Степановича Меньшенина. Меньшенин был литературно одаренным человеком, писал статьи и стихи. Печатался в столичных журналах. Правда, к моменту встречи с Жуковским он был уже респектабельным горным чиновником.

Побывал Жуковский и в Екатеринбургском тюремном замке. Об этом свидетельствует краткая запись в дневнике: «Похититель изумрудов в остроге с убийцами... Суд Шемякин...» А за нею - примечательное и трагическое «Дело Коковина», которое и доныне не разгадано полностью. (Яков Васильевич Коковин - командир Екатеринбургской гранильной фабрики).

Побывал Жуковский и в больнице, в обсерватории и в других местах города.

Василий Андреевич Жуковский любил рисовать и слыл искусным рисовальщиком. В пути он обычно не расставался с альбомом. «Путешествия меня сделали рисовальщиком», - любил говорить поэт. Екатеринбургу Жуковский посвятил не только заметки в дневнике, но и рисунок с натуры, сделанный 27 мая. Он запечатлел вид из окна Харитоновского дома. 



[1] «Дневник» Жуковского был опубликован полностью в «Русской старине» за 1902 г. и в нем мы находим записи, относящиеся к Екатеринбургу. Записи эти очень кратки и беглы. Именно такой характер носят и екатеринбургские записи поэта.


Просмотреть увеличенную карту