Д. Н. Мамин-Сибиряк "Гостья"

Ее привезли поздней осенью. Старый садовникъ Антипычъ съ особенной нѣжностью развернусь рогожку, въ которой оказалась молоденькая березка, вынутая изъ земли вмѣстѣ съ корнями.

Внимательно осмотрѣвъ обрѣзанные корешки, онъ проговорилъ:

- Ничего, выправится...

Потомъ онъ прибавишь съ улыбкой:

- Наша тверская березка-то... Вонь какую даль заѣхала, милая!.. Да, посадимъ тебя, гостьюшка, въ садъ и расти себѣ на здоровье.

Тверская березка попала на южный берегъ Крыма по особенному, случаю. Именно, - въ Ялтѣ жила ма­ленькая дѣвочка Наташа, уроженка Тверской губерніи. Ей приходилось жить въ Крыму по неволѣ, потому что этого требовали доктора. Раньше Наташа жила въ своемъ тверскомъ имѣніи, гдѣ простудилась и долго была больна. Она пережила воспаленіе легкихъ и врачи отправили ее для окончательнаго поправленгія въ Крымъ. Въ Ялтѣ была нанята хорошенькая дачка, и Наташа съ мамой и гувернанткой переѣхали въ нее въ концѣ августа, въ самое лучшее время года для южнаго берега Крыма.

- Ахъ, какія чудныя горы! - восхищалась На­таша. - Какое чудное море!.. Сколько цвѣтовъ и фруктовъ. А какія удввительпьія деревья: пирами­дальные тополи, кипарисы, лавры... А виноградники, миндали, грецкіе орѣхи, винныя ягоды, яблоки? Все, все есть, и все растетъ здѣсь, у себя дома; а у насъ все это мы видимъ только въ лавкахъ и магазинахъ. Нѣтъ, я никогда не уѣду изъ Крыма, мама.

- Что-же, отлично, останемся здѣсь, - согласилась мама.

- А какъ-же папа?

- Ему нельзя уѣхать изъ Петербурга. Онъ слу­жить...

- Бѣдный папочка!.. И для чего только существуеть эта противная служба?

Наташа писала отцу длинныя письма, чтобы подѣлиться съ иимъ тѣми новостями, которыя встрѣчала на каждомъ шагу въ Крыму. Вѣдь письмо - тоть-же разговоръ. А какъ пріятно поговорить съ папой за двѣ слишкомъ тысячи верстъ. Наташинъ папа изъ этихъ писемъ узналъ удивительный вещи, начиная съ того, что, какъ оказалось, Тверская губернія ни­чего не стоить; что Наташа ни за что не уѣдетъ изъ Крыма, что, вообще, жить можно только въ Крыму, и т. д. Въ каждомъ письмѣ Наташа непремѣнно описы­вала море, чудное, теплое, всегда красивое. Лучше этого моря ничего не могло быть. А горы? Ахъ, какъ онѣ красивы во всякое время дня! А главное, именно горы защищали южный берегъ Крыма отъ холоднаго сѣвернаго вѣтра, который, по соображеніямъ Наташи, дуль изъ Тверской губерніи. Бррр!.. Теперь, осенью, тамъ льетъ по цѣдымъ днямъ холодный дождь, дуетъ холодный вѣтеръ, деревья стоять голыя, а потомъ пойдетъ снѣгъ, начнутся жестокіе холода. Одннмъ словомъ, ужасно... Описывая красоты юга, Наташа въ каждомъ письмѣ просила отца бросить службу и переѣзжать къ нимъ въ Крымъ.

Папа писалъ, что очень радъ, если Наташѣ жить хорошо въ Крыму, но что онъ службы своей никакъ не можетъ оставить, а какъ-нибудь возьметъ отпускъ, чтобы погостить въ Крыму недѣльки двѣ.

Такъ шло мѣсяца два; а потомъ въ письмахъ На­таши восторги Крымомъ начали дѣлаться меньше и меньше. Она спрашивала, что дѣлается въ Тверской губерніи, въ ихъ имѣніи, въ ихъ садикѣ, гдѣ каждое деревцо было точно роднымъ. Наташа спрашивала, какъ поживаетъ ея любимая кошечка Мурка, не погибла-ли ея маленькая березка въ садикѣ, которую она посадила собственными руками. А тутъ еше бли­зилось Рождество, когда устраивалась елка. Да, на южномъ берегу Крыма не было ни елокъ, ни березокъ въ садахъ... Это огорчало Наташу. Папа, чтобы ее утѣшить, именно къ Рождеству и прислалъ ей, какъ подарокъ, ея березку. Ее вырыли вмѣстѣ съ землей, запаковали въ тюкъ и отправили по желѣзной дорогѣ. Наташа была въ восторгѣ и не отходила отъ садов­ника Антипыча, пока онъ перѳсаживалъ березку въ садикъ при ихъ квартирѣ.

- Вотъ она какъ у насъ распустится, барышня,- говорилъ Антипычъ, - любо посмотрѣть...

- Я сама буду за ней ухаживать, - говорила На­таша.-Я ее буду каждый день поливать!..

 

II

Когда тверскую березку пересадили въ ялтинскiй садить, она молчала цѣлыхъ три дня, потому что очень устала съ дороги, а потомъ у нея болѣли обрѣзанные корешки. Она поправилась немного только черезъ недѣлю, благодаря водѣ, которою ее поливала Наташа, и сказала:

-        А вѣдь здѣсь хорошо... Главное - земля такая теплая.

Росшіе въ саднкѣ кусты розъ, кипарнсы, бѣлыя акацiи и миндальныя деревья отнеслись къ сѣверной гостьѣ довольно холодно. Какое-то совсѣмъ незнакомое дерево, и, Богъ знаетъ, зачѣмъ его посадили среди нихъ! Южныя деревья росли своей дружной семьей, а тутъ совсѣмъ чужое дерево. Березку это огорчало, и она съ тоской подумала о далекомъ тверскомъ садикѣ, гдѣ ей было такъ хорошо расти.

- Я вамъ, господа, совсѣмъ не желаю мѣшать,- скромно оправдывалась она. - Мнѣ такъ немного нужно мѣста.

Наташа прибѣгала къ своей тверской березкѣ каж­дый день и перевязала ее голубенькой ленточкой.

- Ты у меня умница, - разговаривала она съ ней какъ съ человѣкомъ, - вырастешь большая-большая, и всѣ будутъ тобой любоваться. Признаться сказать мнѣ вотъ эти кипарисы порядочно надоѣли; по моему, наши ели гораздо лучше и красивѣе.

- Я буду стараться, - отвѣтила березка, - Конечно, здѣсь очень хорошо, а все-таки у насъ, въ Тверской губерніи, лучше...

Такъ прошла короткая южная зима, и наступила весна. Тверская березка удивлялась всему.

- Что-же это такое? Я и отдохнуть хорошенько не успѣла... Мнѣ еще спать хочется.

Но въ марті ухе зацвѣлп миндальных деревья, и ей сдѣлалось совѣстно. А потомъ, въ апрѣлѣ ухе все начало распускаться и цвѣсти: персиковыя деревья, яблони, вишни, акаціи, и т. д. Набухли почки и у тверской березки. Наташа пришла въ неистовый восторгъ, когда, наконецъ, развернулись первые листочки, такіе блестящіе и зелененькіе, точно они были по­крыты лакомь.

- Ахъ, какая она красавица!.. - кричала Наташа, цѣлуя каждый листочекъ. - Развѣ можетъ быть дерево красивѣе березки? Сама такая бѣленькая, точно дѣвочка въ бѣломъ платьицѣ, а листочки такіе нѣжные, ду­шистые!..

Садовникъ Антипычъ быль того-же мнѣнія. Онъ ухаживалъ за березкой, какъ за ребенкомъ, и вслухъ ее хвалилъ:

- А вотъ мы покажемъ здѣшнимъ-то деревамъ, ка­кое настоящее дерево должно расти. Старайся, милая!..

Тверской березкѣ очень нравилось, когда ее хва­лили, и она быстро пустила новые побѣги и листья.

- Да, здѣсь хорошо - повторяла она. - И тепло, и земля такая жаркая... Пожалуй, даже лучше, чѣмъ въ Тверской губерніи, гдѣ и трава-то едва-едва пока­жется только въ маѣ.

Въ Ялтѣ проводили зиму еще несколько дѣвочекъ-сѣверяночекъ, съ которыми Наташа познакомилась. Онѣ очень обрадовались, когда узнали, что у нея въ садикѣ растетъ березка, и часто приходили «въ гости къ березкѣ».

- Какая она красивая! - восхищались всѣ. -- А вотъ наступить Троица, мы украспмъ ее ленточками и будемъ кругомъ нея танцовать...

- Вотъ-вотъ, какъ у насъ въ деревнѣ, - одобрялъ дѣтей Аптипычъ. - Ужъ на что лучше... Недаромъ у насъ Троицу-то называвэтъ зелеными святками. Какъ-же безъ березки возможно!

Дѣйствптельно, въ Троицу около березки устроился настоящіи дѣтскій праздникъ. Березка стояла укра­шенная лентами и шелковыми бантиками, а дѣти весело танцовали кругомъ нея.

- Ахъ, какъ весело! - кричали всѣ, - Милая, род­ная березка!..

Однимъ словомъ, тверская березка сдѣлалась самой дорогой гостьей, такъ что ей стало даже совѣстно.

Такъ продолжалось до іюия, когда наступили лѣтнія жары. Березка вдругъ сдѣлалась скучной.

- Ахъ, если бы дождичекъ... - мечтала она. - Лѣтомъ въ Тверской губерніи перепадаютъ такіе отлич­ные дожди. Мнѣ просто дѣлается душно...

Антппычъ поливалъ березку изъ лейки, но это совсѣмъ не походило на дождь, когда кругомъ насту­пала такая чудная прохлада.

Маленькая Наташа чувствовала себя тоже не осо­бенно хорошо, потому что приходилось по цѣлымъ днямъ сидѣть дома, спасаясь отъ лѣтняго зноя. За­крывались ставни на окнахъ, но это мало защищало отъ накоплеіннаго воздуха. Даже по ночамъ было такъ жарко, что тяжело было спать. Въ свой садикъ Ната­ша выходила раннимъ утромъ, пока сохранялась ут­ренняя прохлала. Разъ такимъ. именно, утромъ, когда Наташа вышла изъ комнаты, она увндѣла садовника Антипыча, который стоял около тверской березки и почесывалъ въ затылкѣ.

- Что такое случилось, Антипычъ? - испытанно спросила Наташа подбѣгая къ нему.

- А вотъ такое, барышня...

Антипычъ молча показалъ на нѣсколько пожелтѣвпшхъ листковъ на опустившихся вѣткахъ березки. Наташа все-таки не понимала, въ чемъ дѣло. Что-же такого особеннаго, - она много разъ видала желтые листья на березкахъ.

- Не хорошо, барышня, - объяснялъ Антипычъ.- Не во время листъ началъ желтѣть... До осени-то еще далеко.

- Другіе листочки вырастутъ, Антиныть...

- Ну, не таковское это дерево, барышня. Листикъ у березки мягкій, нѣжный, какъ изъ шелка вытканъ; ну, ему и трудно здѣшнюю жару переносить. Этакъ-то и вся березка у насъ высохнетъ.

Наташа была огорчена до слезъ, но рѣшительно не знала, чѣмъ помочь горю. Она даже обращалась къ своему доктору за совѣтомъ, но и тотъ не зналъ, что было нужно сдѣлать. Впрочемъ, Антипычъ придумалъ средство: онъ сдѣлалъ изъ соломы что-то въ родѣ шалаша и въ жаркіе часы дня закрывалъ имъ березку.

- А когда она вырастать большая, вѣдь тогда ея не прикроешь, - соображала Наташа.

- Да, ужъ тогда ничего не подѣлаешь, - согла­шался Антипычъ. - У здѣшняго крымскаго дерева листъ желтый и жесткій, - ему жаръ нипочемъ. а даже на пользу. А березкѣ гдѣ же вытерпѣть?!

Исторія съ березкой огорчала всѣхъ, и Натапшнъ папа узналъ, что Крымъ очень непріятное мѣсто. и что въ Тверской губерніи гораздо лучше. «Я тоже буду сохнуть здѣсь, какъ моя березка», - писала На­таша своему папѣ.

Къ осени, когда лѣтній жаръ спалъ, и установи­лась чудная погода по всему крымскому побережью, тверская березка имѣла самый жалкій видъ - она по­теряла половину своихъ листьевъ и походила на больную. Деревья, какъ и животныя, тоже болѣютъ... Наташа даже поплакала не одинъ разъ надъ печальной участью своей любимицы.

- Проклятый Крымъ, - рѣшила она. въ концѣ концовъ...

Въ концѣ сентября пріѣхалъ, наконецъ, въ Ялту Наташинъ папа, чтобъ провести здѣсь недѣлю, двѣ.

- Ахъ, папочка, мы скоро уѣдемъ отсюда? - зая­вила ему Наташа. - Мнѣ здѣсь такъ надоѣло...

Наташа считала дни, когда кончится отпускъ папы, чтобы уѣхать вмѣстѣ съ нимъ домой. Развѣ можетъ быть что-нибудь лучше Тверской губерніи? Ее сму­щало только одно, какъ останется въ Ялтѣ ея люби­мица-березка, которая окончательно захирѣла,

Въ день отъѣзда Наташа приходила несколько разъ къ своей березкѣ и горько плакала. Она чувствовала себя виноватой въ ея судьбѣ.

Рано утромъ всѣ были уже на пароходѣ, отходившемъ изъ Ялты въ Севастополь. Быль дань уже второй свистокъ, когда въ толпѣ провожающихъ по­казался садовннкъ Антипычъ. Увидавъ Наташу, онъ поднялъ какой-то тюкъ и крикнулъ:

- Барышня, увезите съ собой нашу тверскую гостью...

Антипычъ  выкопалъ березку,  обрѣзалъ немного вѣтви и съ землей запаковалъ въ рогожку.

- Посадите въ своемъ садикѣ, - она и отойдетъ. -   объяснялъ Антипычъ. - А здѣсь она не будетъ расти...         

Наташа была счастлива.